Кто пишет страшные сказки для взрослых? Популярный писатель приоткрывает тайны творчества

705
 

Первая книга Татьяны Корсаковой вышла в 2006 году, теперь же их уже 37. Такой плодовитости могли бы позавидовать многие авторы. Не говоря уже про немалые тиражи изданий — в целом они составляют более 700 тысяч эк­земпляров.

И тем не менее в Беларуси, да и в родном Мозыре Корсакова не очень известна широкому кругу читателей, в том числе и многим своим коллегам. Между тем, будучи врачом по основной специальности, она пишет увлекательные романы, жанр которых скорее можно определить как синтез мистики, фантастики, детектива, романтизма.

При этом почти в каждом присутствует любовная линия. На интервью моя собеседница согласилась с одним условием: не называть ее настоящую фамилию, Корсакова — это псевдоним.

— Татьяна, скромность, конечно, украшает человека, но к чему такая конспирация? Ведь, мне кажется, для каждого писателя важно, чтобы его знало как можно больше читателей?

— Конспирацию отчасти могу объяснить тем, что я классический интроверт. Понимаю и уважаю желание читателя больше узнать о личной жизни писателя, но считаю, достаточно той информации, которая есть в интернете. Именно по этой причине в Мозыре о моем увлечении долгое время знали лишь самые близкие люди. Я никогда не афишировала, что пишу книги, не давала интервью и не проводила встреч с читателями в Беларуси. Единственным исключением стал Светлогорск — город, в котором я родилась и где живут мои родители. Захотелось сделать им приятное.

Так вышло, что основная моя аудитория — это российские читатели. И не потому, что чужой калач слаще, а потому, что издает, продает и продвигает мои книги одно крупное российское издательство. Ему я обязана своей широкой известностью в узких кругах. Когда запускается новая книжная серия, оно занимается активным продвижением автора и проекта: баннеры, листовки в метро, реклама на радио, встречи с журналистами, презентации на книжных ярмарках. Приходится, отринув ложную скромность, ехать в Москву.

книги татьяны корсаковой писательницы из Светлогорска
Фото: Правда Гомель.

Самым большим испытанием для меня стала международная книжная ярмарка. Это определенно стресс для человека, который привык общаться со своими читателями исключительно по­средством книг и интернета. Публичные выступления на площадке, на которой всего за несколько минут до тебя выступали мэтры российской литературы, даются нелегко.

— С чего у вас всё начиналось, как стали писателем?

— У меня нет профессионального литературного образования. В школе мечтала пойти в журналистику, но понимала, что при моей ограниченной коммуникабельности это будет довольно сложно. И теперь проще написать редактору электронное письмо, чем позвонить. Тогда на семейном совете решили: идти мне в медицинский. А интерес к книгам и литературе у меня едва ли не с младенчества. Я росла в семье, где читали много и с удовольствием, у нас была очень хорошая домашняя библиотека. Что же еще оставалось делать ребенку при таких читающих родителях? Сначала читать, потом, вероятно, взяться за перо. Первые мои романы как раз и были рукописными.

— Когда поняли, что надо не просто писать для себя, а издавать книги? Рассказ «А давай попробуем!» — автобиографический?

— Да, это я о себе. Когда освоила интернет, первым делом отправилась на писательские интернет-форумы. Новые знакомства помогли укрепиться в мысли, что издаваться «на бумаге» вполне реально. Сказать по правде, я не горжусь своей первой изданной книгой, она называлась «Полное погружение» и была классиче­ским сентиментальным романом. Сейчас написала бы ее не так, не о том и не тем языком, но на то она и первая книга, чтобы помнить ее и ценить. А больше десяти лет назад у меня хватило наглости отправить ее сразу в три крупнейших россий­ских издательства. Пару лет сотрудничала под псевдонимами Татьяна Корсакова и Алиса Корсак, сейчас остался один.

— Своих героев, сюжеты придумываете либо что-то берете из реальной жизни?

— Как правило, они вымышленные, у моих героев нет реальных прототипов. Я всегда четко разделяю жизнь реальную и выдуманную. А за вдохновением всегда можно обратиться к легендам и фольклору. Садясь за новую книгу, не знаю, каким будет финал. С одной стороны, такая непредсказуемость увлекает, а с другой — сюжет иногда меняется радикально, и приходится переписывать целые главы.

— В серии романов про ведьму и других также использованы легенды, народные предания, но, мне кажется, они переплетаются и с реализмом. Почему не пишете в этом жанре? К тому же у вас хороший стиль, а в интернет-магазинах ваши книги неизменно в топах.

— Реализм — это слишком серьезно и ответственно. Нужен большой талант, чтобы написать интересно про обыденные вещи. Я не замахиваюсь так высоко. Что-то придумать, нафантазировать — это совсем другое: я писатель, я так вижу. Но стараюсь, чтобы действия и поступки героев были логичными и не выходили за рамки. В этом смысле мистика — очень благодатный жанр.

В детстве я любила фантастику: Стругацких, Азимова, Брэдбери, а подростком зачитывалась Короткевичем. «Дикая охота короля Стаха» — моя настольная книга.

Пишу в основном для женщин. Тот факт, что мои книги читают и мужчины, стал приятным открытием. А дилогия о подростках «Самая темная ночь», как выяснилось, для подростков. Совершенно неожиданно она стала популярной именно в среде молодежи, а моя читательская аудитория значительно расширилась.

— В Беларуси ваши бумажные книги можно купить?

— Да, я видела их в книжных магазинах в Минске, Гомеле, Мозыре. Мои книги закупают библиотеки. Мне всегда хотелось издаваться именно на родине, но как-то не сложилось. Уже имея в активе вполне приличную библиографию, отправляла рукописи в белорусские издательства, но ответа так и не дождалась.

К сожалению, нынешние реалии таковы, что начинающему белорусскому писателю проще издаваться за границей, чем у себя на родине. У нас пока нет продуманного и мощного продвижения авторов. Может для настоящего книголюба это звучит цинично, но сейчас книгоиздание — это бизнес. Российские издательства ориентированы на получение прибыли, и, пока автор эту прибыль может принести, его будут продвигать вне зависимости от того, в какой точке земного шара он проживает. У автора будет и пиар, и даже определенная свобода выбора, оформление его книг доверят хорошему художнику.

Кстати, с художниками мне всегда везло. Одну из моих авторских серий оформлял Андрей Ферез. Это человек-легенда, он делал обложки к книгам Стивена Кинга, Джоан Роулинг, Георгия Зотова, Полины Дашковой, Бориса Акунина… Каждая обложка — настоящее произведение искусства!

— Насколько прибыльно писательство для популярного автора?

— В договоре с издателем есть пункт о неразглашении этой информации. На нынешнем этапе мои писательские гонорары — вполне приятный бонус к зар­плате врача, но не более того. Времена, когда на гонорар от книги автор мог безбедно существовать целый год, давно канули в Лету.

В самом начале карьеры я была готова работать бесплатно, как и большинство молодых писателей. Скажу честно, этот альтруизм проходит, как только ты переходишь из лиги любителей в профессионалы.

Чтобы удержаться в обойме, уже мало писать для души по велению муз, есть жесткие сроки и рамки, есть работа, которая требует много сил и времени, и за эту работу писателю, как и всякому нормальному человеку, хочется получать деньги.

— С тех пор как вы начали писать, не страдают ли близкие от недостатка внимания? Как относятся к вашему творчеству?

— С этим все нормально. Муж и сы­новья относятся к увлечению с пониманием. Но поскольку у меня как бы две работы, главная проблема — хроническая нехватка времени, да и от рутинных домашних обязанностей меня полностью никто не освобождал. Особенно тяжело было первые годы, когда книги только начали выходить в авторской серии.

Когда у тебя на руках грудной ребенок, а издательство требует пять-шесть рукописей в год — это постоянный цейтнот. И поделать тут ничего нельзя, хочешь попасть в обойму и не выпасть из нее с первой же изданной книгой, хочешь, чтобы читательский интерес не угас, — должен писать и каче­ственно, и быстро. Приходилось работать в основном «в ночную смену». Благо, помогали муж и мама с папой.

Сейчас могу позволить себе писать не больше двух книг в год, а тогда приходилось вертеться. Очень благодарна своим родным за поддержку. Кстати, родители — одновременно и мои первые читатели, и редакторы, и корректоры. Они помогают «вылавливать блох» еще до того, как книги попадут в издательство.

— Герои ваших произведений живут и действуют в разных эпохах, и это предполагает определенное знание истории, быта тех времен…

— Конечно, я консультируюсь со специалистами, в том числе в интернете, особенно после допущенного в одной из книг юридического ляпа. Тогда только ленивый читатель с юридическим образованием не указал мне на мою оплошность. Поэтому теперь, как говорится, семь раз отмерь — один отрежь.

Работаю на границе жанров, нравится микс из мистики, ужасов, детектива и авантюрного романа. Часто в моих книгах есть ретро­спективная линия, нравится переплетать и завязывать в узел истории из наших и давно минувших дней. Ретроспективу писать тяжелее и одновременно интереснее. Читателю приходится привыкать к скачкам во времени, не всем это по вкусу, но тут уж я ничем помочь не могу.

Долгое время одним из требований издатель­ства было обязательное наличие в книге какого-нибудь мистического артефакта, и некоторых читателей этот момент сильно раздражал. Увы, у книгоиздания есть свои законы, приходится под них подстраиваться, в довольно жестких рамках придумывать что-то новое и необычное, чтобы одновременно не изменить себе и удержать читательский интерес.

— Не могу не задать традиционный вопрос: что в творческих планах, чем порадуете читателей?

— Пишу шестую и, думаю, заключительную книгу мистического цикла «Тайны старого поместья». От книги к книге рассказываю своим читателям страшные сказки для взрослых. На страницах пролетают годы и века, герои проживают интересные и достойные жизни, а добро борется со злом. Неизменным остается лишь место действия: небольшой уральский городок и бездонное озеро, черные воды которого порождают мистических чудовищ разной степени зловредности…

Беседу вела Любовь Лобан, Правда Гомель.